Правозащитний раздел Голоса Правды
Блоги

Николай Азаров: Продолжаю публиковать короткие выдержки из книги «Украина на...

Николай Азаров: Продолжаю публиковать короткие выдержки из книги «Украина на...

На сайте издания «Голос Правды» опубликована новая запись премьер-министра Украины (2010—2014 гг.) Николая Азарова:

Продолжаю публиковать короткие выдержки из книги «Украина на перепутье. Записки премьер-министра».

СТРУКТУРНЫЕ РЕФОРМЫ И НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС

Теперь скажем несколько слов о том, что такое структурные реформы. Они должны означать только одно: структура объекта, который подвергается реформированию, должна измениться. Если речь идет об экономике, то в результате реформы мы должны получить ее новую структуру. Поэтому для того, чтобы проводить структурные реформы, мы должны сначала рассмотреть, какую структуру экономики мы имеем, какую хотим иметь и что мы для этого должны сделать.

Какую структуру экономики мы имеем сейчас? Основная отрасль – это перерабатывающая промышленность – 24-25%, торговля, ремонт – 15%; транспорт, связь – 12%, производство, распределение электроэнергии, газа, воды – 3%, сельское хозяйство – 13%. Удельный вес высокотехнологичной продукции машиностроения в общем объеме машиностроения составляет около 11%. Легкая промышленность на грани исчезновения – 0,7-1%. Доля инновационной продукции в общем выпуске составляет ничтожные проценты. А если сравнить с другими странами, например с Германией, то структура ее экономики такова: около 69% – услуги, 30 % – промышленность, всего 1 % – сельское хозяйство.

Таким образом, если говорится о необходимости проведения структурных реформ, то имеется в виду проведение тех изменений во всех сферах государства, которые приведут к изменениям в структуре экономики. Сразу же возникнет вопрос: какие изменения экономики мы хотим получить, насколько внутренний и внешний рынок будут содействовать или противодействовать этим изменениям? От реалистичности поставленных задач зависит эффективность проведения реформ.

Допустим, мы поставили перед собой задачу выйти на такую структуру экономики, которую имеет Германия. Ведь когда-то в структуре экономики Германии также большую роль играли угольная и химическая промышленность, металлургия. Сумели же немцы так реформировать свою экономику, что сейчас две первые отрасли практически отсутствуют, а доля последней значительно снизилась. Такие изменения привели к тому, что структура экономики стала менее энергоемкой и более высокотехнологичной. Мне хорошо знаком район Бохума, где в 70-80-х гг. прошлого столетия были закрыты все угольные шахты, крупнейший металлургический комбинат, а взамен их появились сборочные заводы концерна «Опель», мебельные предприятия, предприятия электронной промышленности и т. д. Государство создало такие условия, что бизнес переориентировался в сторону экономической политики, проводимой правительством. Рабочий персонал получил возможность переквалифицироваться и найти себя на новых производствах.

Попутно замечу, что машиностроение Германии, потеряв возможность покупать отечественный металл, полностью переориентировалось на импортный. Внутренний и внешний рынок соответствовали этим изменениям, и когда кто-то возьмется утверждать, что вся эта трансформация произошла по воле рыночной стихии без государственного регулирования и активного вмешательства правительства, тот будет либо глупец, либо сознательный лжец. К сожалению, у нас закрытие угольных шахт не сопровождалось реализацией таких же мер, а те меры, которые предпринимались (по созданию новых рабочих мест), по сути, были профанацией. В результате у нас образовалось большое количество депрессивных территорий, и реформы в этой сфере, в сущности, привели к разрушению производственного комплекса.

Вернемся же к нашей теме. Какие изменения в структуре украинской экономики мы хотели бы видеть? Конечно, это, прежде всего, увеличение доли инновационных и высокотехнологичных производств.

Когда мы ставим перед собой такую задачу, то, конечно, на первом месте должен стоять вопрос о государственной политике в области науки и образования. Мне представляется, что самый сильный, разрушительный удар после развала СССР был нанесен именно по научно-образовательному комплексу.

В советское время этот комплекс был выстроен вполне логично. Фундаментальные исследования были сосредоточены в институтах Академии наук, прикладные – в отраслевых институтах, либо в составе министерств, либо в составе научно-производственных комплексов. Существовали также межотраслевые научно-производственные объединения, были налажены очень хорошие связи между академическими и отраслевыми научными учреждениями. На союзном уровне все это координировалось Академией наук и Государственным комитетом по науке и технике.

Суть заключалась в следующем. Академическая разработка, требовавшая экспериментальной апробации, переходила в отраслевой институт, где последовательно проходила стадии экспериментального, опытного, мелкосерийного производства, разработки проектно-технологической документации и затем передавалась на серийное производство в одну или несколько отраслей народного хозяйства. Система образования была тесно интегрирована в эту систему: готовила и распределяла специалистов по потребностям этого комплекса. При многих академических и отраслевых институтах существовали свои опытные производства, которые позволяли оперативно переходить от идеи к чертежу, а от чертежа к образцу в металле.

Были ли в работе этой системы недостатки? Конечно, были, и они стали реально проявляться и чувствоваться в 1980—1990 гг., когда на разных уровнях начали подниматься вопросы о необходимости реформирования этого комплекса и об ускорении научно-технического прогресса. Замечу, что корень проблемы упирался в невероятно разросшуюся систему научных учреждений, в необозначенность приоритетов (нельзя было одновременно и с равным успехом развивать абсолютно все направления науки – «от ботаники до атомного ядра»). В связи с этим на решающих научных направлениях не были сконцентрированы финансовые и материальные ресурсы, возникла зависимость научных коллективов от бюрократии и, конечно, царила уравниловка, происходило относительное снижение уровня жизни ведущих ученых, ощутимая девальвация ученых званий и научных степеней.

Если в 50-60-х гг. прошлого столетия звание профессора, академика было синонимом высокого уровня жизни, то в 80-90-х гг. это уже был уровень чуть выше среднего. Что уж говорить о зарплатах начинающих ученых? Зарплата младшего научного сотрудника была 110-120 руб. в месяц. Заметно снизилась информационная поддержка ученых. Все это привело к заметному оттоку из науки талантливой молодежи.

Были ли эти проблемы решаемы? Конечно и безусловно. Но, как и в случае с промышленностью, власти пошли по пути разрушения.

Финансирование академической науки резко сократилось, а отраслевая наука была поставлена на грань самовыживания. В результате большинство институтов сдали в аренду свои здания и территории, на их площадях стали функционировать какие-то бойкие посреднические фирмы, а сами научные сотрудники превратились либо в торговцев, либо в бизнесменов.

Через какое-то время эти научные учреждения стали подвергаться критике за отсутствие ярких разработок. А что, собственно, можно создать без денег, без новейшего лабораторного оборудования, без экономики, заинтересованной во внедрении научных разработок? За это время произошло самое страшное – разорвалась связь времен, преемственность. Еще оставались настоящие научные школы, однако не было или было очень мало той молодежи, которая может развивать и продолжать научные достижения этих школ.

Отдав науке более 20 лет жизни, окончив МГУ имени М.В. Ломоносова, защитив там диссертации на соискание ученой степени кандидата и доктора наук (еще в советское время, чем и горжусь), будучи почетным профессором МГУ, я очень хорошо понимал значение и проблемы нашей науки.

В тесном сотрудничестве с Б.Е. Патоном мне удалось повысить доплаты за звание академика, увеличить финансирование академических учреждений, выделить специальный фонд в распоряжение Президиума Академии наук для приобретения лабораторного оборудования без уплаты таможенных сборов и других платежей. Установить так называемые «ученые пенсии» и значительно повысить их размер, выделять ежегодно значительные суммы на конкурсы инновационных проектов, значительно увеличить размер Государственных премий в области науки и техники.

Я предложил Президиуму Академии наук предоставить академическим учреждениям право самим устанавливать дифференцированные оклады сотрудникам в рамках бюджетного финансирования, был введен целый ряд налоговых преференций для отдельных видов научных исследовании. Я настойчиво рекомендовал средствам массовой информации рассказывать о наших выдающихся ученых. К сожалению, их это мало интересовало, но, когда это было возможно, я встречался с победителями различных научных конкурсов, учеными, молодыми исследователями, и наши СМИ были вынуждены рассказывать об их встречах с премьером, пусть хоть таким образом информируя общество об этих людях.

Большая работа проводилась правительством в области повышения качества образования. Прежде всего, была завершена работа по компьютеризации общеобразовательных школ, поощрялось создание специализированных школ, лицеев. Были пересмотрены многие школьные программы, предусматривающие углубленное изучение естественных наук, иностранных языков.

В высшей школе также было проведено перераспределение бюджетных мест с экономических профессий на технические. Желающим немедленных и быстрых перемен отвечу, что увеличение числа студентов технических специальностей требует очень серьезного изменения материальной базы институтов, создания соответствующих лабораторий, экспериментальных баз, возможностей прохождения производственной практики на промышленных предприятиях. Словом, воссоздания, но уже на современной основе, всего того, что было и что за эти последние 20 лет разваливалось и разрушалось.

Разумеется, я понимал, что результаты этой трудной, иногда очень конфликтной работы будут заметны не сразу. Пройдут годы, прежде чем появятся положительные результаты. Но правда заключается в том, что если этого не делать, то эти результаты не появятся никогда, а стране будет угрожать реальная деградация.

В процессе проведения преобразований в сфере образования и науки мы неизменно поддерживали контакты и проводили консультации с руководителями Академий наук и соответствующих министерств и ведомств России и Белоруссии. Я всегда поддерживал осуществление таких контактов.

С удовольствием вспоминаю встречи с великим российским ученым, лауреатом Нобелевской премии Жоресом Алферовым. Это не только чрезвычайно умный и интересный собеседник, но и большой патриот украинско-российской дружбы.

Беру на себя смелость утверждать, что многие мысли о развитии науки, которые я изложил выше, Ж. Алферов разделяет, по крайней мере, это следовало из наших разговоров, и, более того, некоторые мои решения появились после разговоров с ним, за что я ему, безусловно, благодарен.

К сожалению, в очередной раз вынужден констатировать, что майданные руководители многое из того, что сделано в этой области, уже успели отменить, а многое подвергли остракизму. Ну что ж, таков уровень этих людей. Но рано или поздно страна все равно вернется к этим мерам...

Возвращаясь к вопросу об увеличении в структуре ВВП страны доли инновационных и высокотехнологических производств, необходимо спросить: «Имеет ли Украина возможности для этого?» На этот вопрос нельзя ответить однозначно: и да и нет. В пользу «да» говорит наличие довольно хорошей системы образования, существование научных школ. В пользу «нет» – жесткие системы налогообложения и администрирования, отсутствие каких-либо мер государственной поддержки, особенно в области политики сохранения и расширения внутреннего и внешнего рынка. Например, в стране напрочь отсутствует система кредитной поддержки и страхования экспорта.

Несколько раз я пытался создать такие условия. Первый раз в 2003 г., когда был снижен налог на прибыль с 30 до 25%, подоходный налог с 32 до 13%, введены нормы ускоренной амортизации, а самое главное, законодательно установлены «свободные экономические зоны» и «территории приоритетного развития». Специальные задания ставились перед «Укрэксимбанком». Однако «оранжевая революция» помешала реализации этих планов. Правительство Ю.В. Тимошенко отменило все эти нормы.

Второй раз, в 2010—2011 гг., когда было принято законодательство по специальным режимам налогообложения информационной отрасли, это позволило в первый же год реализации проекта увеличить объемы данной отрасли на 30%. Но и на этот раз после государственного переворота эти меры были отменены. Я опять убедился в отсутствии государственной стратегии мышления и видения перспективы у оппозиции. Что ж, временщикам лишь бы завоевать власть. Приходится с большой грустью и сожалением констатировать: у страны с такой перманентной нестабильностью нет перспективы. Кто же нам поверит, когда можно вот так легко, походя, в угоду конъюнктуре, по советам непонятно кого, вопреки национальным интересам, менять основополагающие правила. Болтовня и демагогия, ложь и самолюбование, готовность делать все, «что скажут», – вот характерная черта сегодняшних управленцев.

Я вовсе не идеализирую те четыре года, когда мне пришлось возглавлять правительство. Я был вынужден работать с теми людьми, которые были мне навязаны и в профессионализме которых у меня были большие сомнения. Конечно, я мог бы хлопнуть дверью и уйти, но в таком случае Украина не имела бы и тех результатов, которых все-таки удалось достичь.

#запискипремьерминистра

Вы можете прочитать эту запись в Facebook автора.

 Об авторе:
НИКОЛАЙ АЗАРОВ
Премьер-министр Украины (2010—2014 гг.)
Все публикации автора »»
Читайте «Голос Правди» у «Telegram»

Читайте та обговорюйте найцікавіші публікації «Голосу Правди» в наших групах у «Facebook», «ВКонтакте», «Однокласники», «Telegram» і «Twitter». Щоранку ми розсилаємо популярні новини на пошту – підпишіться на розсилку. Ви можете зв'язатися з редакцією сайту через розділ «Повідомити Правду».


Знайшли на сайті орфографічну помилку? Виділіть її мишою і натисніть Ctrl+Enter.




  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1
(0 голос., рейтинг: 0)
Блоги
Auto-Translate
AfrikaansAlbanianArabicArmenianAzerbaijaniBasqueBelarusianBulgarianCatalanChinese (Simplified)Chinese (Traditional)CroatianCzechDanishDutchEnglishEstonianFilipinoFinnishFrenchGalicianGeorgianGermanGreekHaitian CreoleHebrewHindiHungarianIcelandicIndonesianIrishItalianJapaneseKoreanLatvianLithuanianMacedonianMalayMalteseNorwegianPersianPolishPortugueseRomanianSerbianSlovakSlovenianSpanishSwahiliSwedishThaiTurkishUrduVietnameseWelshYiddish
Олесь Бузина
Тема дня